Форма входа

Поиск

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 50

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » Статьи » ВОЕННЫЙ ПСИХОЛОГ, ПОМОЩЬ ПСИХОЛОГА УЧАСТНИКАМ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ, АТО В УКРАИНЕ, ПОМОЩЬ ПСИХОЛОГА, АТО

Ветераны войны и самоубийства (реальные истории)

 

ПОМОЩЬ ПСИХОЛОГА УЧАСТНИКАМ ВОЙНЫ В УКРАИНЕ (жми сюда)

 

Ветераны военного подразделения, которое преследуют самоубийства, пытаются спасать друг друга

Бойцы батальона морской пехоты, который нес службу в неспокойном регионе Афганистана опустошены из за смерти товарищей и разочарованы в департаменте по делам ветеранов.
Дэйв Филипс, 19.09.2015 / The New York Times

После шестого самоубийства в его батальоне, Мэнни Бохоркес упал на кровать. Рядом с полупустой бутылкой Jim Beam и пистолетом в руке, он начал плакать.

Он отправился в Афганистан в 19 лет, пулеметчиком в морской пехоте. За 18 месяцев с момента увольнения с военной службы, он отростил длинные волосы и густые усы. Шел 2012 год. Он работал неполный рабочий день в магазине, торгующем бейсболками, учился в колледже и жил с родителями в пригороде Феникса. Он редко рассказывал о войне друзьям или семье, и он никогда не упоминал о своих ночных кошмарах.

Он думал, что уже привык к самоубийствам в своем прежнем батальоне, но последнее самоубийство ударило его, как камнем Джошуа Маркел, инструктор с его огневой группы, который казался несокрушимым. В Афганистане, капрал Маркел добровольно вызвался в дополнительные патрули и шутил во время перестрелок. Казалось, что по возвращении домой в Маркела все в порядке: работа в офисе шерифа, новый грузовик, жена и время на охоту на оленя со своим отцом. Но в один день, во время просмотра футбола с друзьями, он молча пошел в свою комнату, взял пистолет и выстрелил в себя. Ему было 25 лет.

Все еще дрожа от новости, Бохоркес осмотрел старые бейсбольные плакаты на стенах своей детской спальни и выгоревший на солнце бронежилет, висевший на спинке его кровати. Затем он сделал большой глоток из бутылки.

"Если он не смог", - подумал Бохоркес о себе, - "То, какой тогда шанс у меня?».
Он прижал заряженный пистолет ко лбу и спустил курок ....

Бохоркес, 27 лет, служил в одном из наиболее пострадавших в Афганистане военных подразделений, во втором батальоне седьмого полка морской пехоты. В 2008 году его батальон был дислоцирован в пустынной части провинции Гильменд. В далеко расположенном от надежных линий снабжения батальоне, регулярно заканчивалась вода и боеприпасы, тогда как под вражеский огонь он попадал почти каждый день. В течение восьми месяцев военных действий, подразделение уничтожило сотни вражеских бойцов и потерпело больше потерь, чем любой другой батальон морской пехоты в том году.

По возвращении батальона, большинство его бойцов оставили ряды вооруженных сил и растворилась в гражданской жизни. У них были семьи, они играли в софтбол (облегченный вариант бейсбола), преподавали в школах и посещали престижные университеты Лиги Плюща. И многие страдали, не в состоянии найти успокоение. А для некоторых агония войны никогда не закончилась.

Почти через семь лет после начала военных действий, самоубийства распространяется их старым подразделением будто вирус. С около 1200 морских пехотинцев, служивших в их батальоне в 2008 году, по крайней мере, 13 совершили самоубийство, двое - во время службы, остальные - после увольнения из армии. В результате, уровень самоубийств в этой группе почти в четыре раза выше уровня самоубийств среди молодых ветеранов мужчин в целом и в 14 раз выше уровень самоубийств среди всех американцев.

Смерти начались через несколько месяцев после возвращения морских пехотинцев с войны в Афганистане. Капрал надел парадную форму и застрелился в по пути домой. Бывший сержант застрелился перед своей подругой и матерью. Бывший снайпер, который подталкивал других искать помощи от посттравматического стрессового расстройства застрелился в одиночестве в своей квартире.

Со временем проблема возросла. Более бывших бойцов батальона убили себя в 2014 году - четыре, более чем за любой предыдущий год. Ветераны подразделения, тесно связаны через социальные сети, иногда узнают о смерти сразу как только это случается. В ноябре ветеран трех боевых ротаций их батальона опубликовал фотографию своего пистолета на Snapchat с заметкой: "Я скучаю за вами всеми". Несколько минут спустя, он убил себя.

Последнее самоубийство произошло в мае, когда Эдуардо Бохоркес, вне всякой связи с Мэнни, умер от передозировки таблетками в своей машине. Товарищи из батальона съехались со всей страны на его похороны в Лас-Вегас, по очереди, молча, проходя мимо открытой могилу, они бросали в нее розы, которые стучали по простому металлической гробу, как барабанный бой.

"Когда самоубийства начались, я чувствовал себя злым", - рассказывал в телефонном интервью Мэтт Хабньер из Орегона, бывший младший капрал, который на войне отвечал за переносную ракетную пусковую установку. "После следующих нескольких самоубийств - я был просто расстроен и печален. После примерно 10-го, я начал чувствовать себя так, будто это неизбежно, - что оно позабирает нас всех, и мы ничего не можем сделать, чтобы это остановить".

В течение многих лет руководители высших уровней государственной власти признавали высокий уровень самоубийств среди ветеранов и тратили значительные средства, пытаясь его уменьшить. Однако самоубийства продолжаются, и основные вопросы, кто наиболее подвержен риску и как лучше им помочь, как и ранее в значительной степени остаются без ответа. В правительственных структурах даже не догадывались о всплеске самоубийств в их батальоне; эксперты по самоубийствам в департаменте по делам ветеранов сказали, что они не отслеживали тенденции самоубийств среди ветеранов конкретных воинских частей. А морская пехота не отслеживает самоубийства среди бывших военнослужащих.

Чувствуя себя покинутыми, бывшие бойцы батальона обратились к стратегии выживания, которую они изучили на войне: опираться друг на друга. Делая то, чего не делает правительство, они использовали бесплатное программное обеспечение и социальные сети, чтобы создать систему быстрого реагирования, что позволяет им отслеживать, мониторить и вмешиваться в самых проблемных случаях.

Их система уже спасла несколько жизней, однако, еще многие в батальоне чувствует себя так, будто его преследует самоубийство.

"Я до сих пор боюсь этого", - говорит Рубен Севилья, 28 лет, которой два раза служил в их батальоне и теперь работает в управляющей компании составом, Legacy SCS, недалеко от Чикаго. "Если все эти ребята смогли сделать это, то, что помешает мне? Это то, что волнует меня больше всего. Я не касался оружия с тех пор, как уволился из морской пехоты, потому что мне страшно».

На следующее утро, после попытки застрелиться, в 2012 году, Мэнни Бохоркес открыл глаза, и солнечный свет потоком полилось к нему из окна. Он нашел заряженный пистолет на полу. Сквозь головную боль от виски, он вспомнил как его пистолет заклинило, и как он отключился от передозировки алкоголя.

Неделей позже, он стоял рядом с другими ветеранами морской пехоты на похоронах Джошуа Маркела в Линкольне, штат Небраска. Хлопанье винтовок эхом отразилось от надгробий, когда почетный караул отдавал салют.

После похорон, Бохоркес выразил соболезнования матери Маркела. Он думал о том, как жизнь становилась все более и более горькой. Адреналин от боев прошел. Остались только сожаление и тяжелые воспоминания.
Мать Маркела прижала чтото к ладони Бохоркес на похоронах, то была отстрелянная почетного караулом гильза. «Обещай мне», - сказала она ему, - «Что ты никогда не заставишь свою мать пройти через подобное». Бохоркес пообещал.

Так началась трехлетняя одиссея, в ходе которой смерти друзей угнетали Бохоркеса. Он несколько раз пытался получить помощь от департамента по делам ветеранов, но, в результате, сдался.

"Я тогда чувствовал себя очень растерянным. Я до сих пор - несколько растерянный", - сказал он в недавнем интервью. "Я просто пытался найти то, чего не существует. Я пытался искать ответ, которого нет, - которую никто не имеет".

На нем был браслет с выгравированными именами четырех морских пехотинцев: один, который погиб на поле боя и трех умерших дома, наложивших на себя руки.

"Забытый Батальон"

В Афганистане, после того, как бойцы их батальона осознали масштабы, поставленной перед ними, задачи, они стали называть себя «забытым Батальоном».

Весной 2008 года они передислоцировались из базы в Калифорнии в неподконтрольную им местность Афганистана, в окрестностях города Сангин.

Их задачей было зачистить территорию занятую Талибаном, размером со штат Массачусетс, которая никогда не контролировалась войсками коалиции или чьими-то другими. Поля опиумных маков были такими же обширными как кукурузные на Среднем Западе. Дороги пестрели ржавыми обломками советских танков, уничтоженных в предыдущей войне.

Морские пехотинцы были рассредоточении по блокпостам построенным из мешков с песком, на расстоянии многих часов пути от возможного подкрепления и в численности, которую враг зачастую превосходил. С Пентагоном который был сфокусированным на вторжении в Ирак, оснащение было недостаточным. Не было поддержки с воздуха, не хватало грузовиков для перевозки минно-взрывных веществ, часто не было даже нормального помещения. В избытке были только боевые столкновения.

"Пулеметы, минометы, ракеты, РПГ, самодельные взрывные устройства, постоянные бои. Это было похоже на Дикий Запад", - рассказывает Кот Бренч с Остину, Техас, который был тогда 20-летним стрелком, что патрулировал село под названием Нау Зад.

Только в этом селе, два пехотных взвода выпустили более 2500 минометных снарядов, сбросили с самолетов 50000 фунтов взрывчатки и убили 185 вражеских бойцов, о чем свидетельствуют документы батальона.
Многие из морских пехотинцев был на ротации в Ираке всего за восемь месяцев до того. По крайней мере двое были подстреленные в Ираке снайпером и один был ранен осколком гранаты, но они все равно были передислоцированы в Афганистан. Все три позже убили себя.

С.В.У., или самодельные взрывные устройства стали проклятием для патрулей. В конвое, который прибыл первым в Сангин, убило двоих. В следующие две недели, С.В.У., спрятанным в велосипеде, был убит медик, С.В.У., засунутым в дренажную трубу, были убиты трое морских пехотинцев в Хаммере, и С.В.У., найденным на грунтовой дорожке, были убит специалист по разминированию.

Мэнни Бохоркес провел ротацию в селе под названием Муса квал, с которого, несмотря на неоднократные атаки, так и не удалось изгнать талибов.

Однажды вечером, когда его отделение патрулировало участок поля, враг напал на них из засады с двух сторон. Бойцы побежали в укрытие, и на глазах Бохоркес пуля попала в пехотинца перед ним, то упал на землю. Бохоркес и другой пехотинец подхватили окровавленного солдата и потащили в канаву.

Прижавшись к земле, готовя к бою пулемет, Бохоркес оглянулся и увидел как его товарищ по команде, Капрал Маркел открывает огонь с неизменной улыбкой на лице. Вместе они залили окружающие поля и дома пулями, обеспечивая прикрытие для медика. Но враг усилил натиск, другой пехотинец был подстрелен и, превзойденное по количеству, отделение вынуждено был собраться и бежать.

"Интересно. Но я никогда не испытывал страха. Я просто действовал. Однако этих воспоминаний избавиться невозможно.", - Сказал Бохоркес.

К концу ротации 20 морских пехотинцев из батальона были убиты и 140 получили ранения. Многие потеряли конечности. Некоторые получили сильные ожоги; другие настолько пострадали от взрывов, с трудом могут функционировать в повседневной жизни.

Некоторые вернулись домой невредимым, однако, не в состоянии учавствовать в мирной жизни. Бойцы батальона говорят, что привезенные из боя расстройства являются чем-то более сложным, чем просто ПТСР. Многие сожалеет, что пришлось сделать, или из-за того, чего они сделать не смогли. Некоторые чувствуют себя преданным за того, что большие жертвы, принесенные на войне, теперь кажутся напрасными. Другие не могут примирить привычную им суровую интенсивность войны, с ожиданиями близких что они будут вести себя сдержано дома, это делает их отчужденными от семьи и друзей. Дело не только в таких симптомах, как бессонница или навязчивые воспоминания, но в травмированном самовосприятии.

"Что-то случается там", - сказал Мэт Хабньер, его лучший друг из батальона пытался перерезать себе вены после возвращения домой, но выжил. "Вы пробуждаете первобытную часть вашего мозга, которую вы не хотите слушать, но это становится частью вас. Я застрелил старую женщину. Я выстрелил в нее намеренно, потому что она бежала на нас с РПГ. Вы видите, как кого-то разрывает на части, или вы несете чью-то ногу. Вы можете попробовать, но избавиться от такого трудно ".

По возвращении домой, господин Бохоркес начал видеть один и тот же кошмар. Он - на патрулировании со своим отделением, когда взрыв бомбы убивает всех, кроме него. Пыль оседает, он поднимает глаза и видит как враги идут на него. Он часто садился в постели, думая, что захлебывается собственной кровью.

Потери одного боевого задания

Начиная с 2005 года, уровень самоубийств среди ветеранов Ирака и Афганистана начал резко расти, и военные, и департамент по делам ветеранов создали ряд программ, направленных на борьбу с проблемой. Несмотря на потраченные сотни миллионов на исследования, и департамент и военные, как и раньше, не очень понимают, как боевой опыт влияет на риск самоубийства.

Многие недавние исследования были сосредоточены на вопросе является ли служба в армии фактором риска для совершения самоубийства, и обнаружили, что это не так.

Результаты выглядят несколько парадоксальными: те, кто, собственно, был на войне, с меньшей вероятностью могут совершить самоубийство. Но критики исследований говорят, что большинство людей, служащих в подразделениях развернутых в зонах военных действий не сталкиваются с вражеским огнем. Они утверждают, что риск для настоящих боевых ветеранов затерялся среди более широких результатов и никогда не был должным образом исследован.

"Они могут иметь в 10 раз больший риск, они могут иметь в 100 раз больший риск, и нам это неизвестно, потому что никто не узнавал", - сказал Майкл Шонбаум, эпидемиолог Центра по контролю и профилактике заболеваний.

Большинство бойцов их батальона видят связь между опытом боевых действий и проблемой самоубийств. Все солдаты, которые совершили самоубийство были молодыми пехотинцами, которые страдали от приобретенного опыта убийства и потери. Более того, можно проследить развитие событий от определенной травматической ситуации в настоящее, и увидеть, как те, кто принимали в ней участие сейчас страдают.

Ноэль Герреро и Мэнни Бохоркес были лучшими друзьями в батальоне. Две мексиканских американцев с юго-запада, они сблизились в пехотной школе из-за любви к мексиканскому острому соусу. В Афганистане, они делились бутылками соуса присланными из дома.

На одном задании, Герреро, в то время 20-ти летний младший капрал, был пулеметчиком на крыше грузовика ехавшего во главе колонны снабжения. Он рассказал, что хорошо отыскивал С.В.У. и в течение шести месяцев заметил их больше двенадцати, благодаря чему батальон смог их избежать. Но в тот день грузовик наткнулась на большой С.В.У., и взрыв отбросил его на пулеметную башню.

Герреро отполз от горящей машины, его голова шла кругом. Он видел как Хаммер его сержанта развернулся на помощь. Вдруг, еще один взрыв окутал машину сержанта дымом. Машину подбросило на 10 футов, после чего, она с сильным грохотом упала, перевернувшись на бок. Затем, хаос. Водитель кричал, его руку зажало под обломками. Медика позади придавило сиденьем, разбитым об потолок грузовика. Сержант был мертв.

Не успел Герреро встать на ноги, чтобы отправиться на помощь, как вражеский огонь ударил по земле вокруг него. Он заметил свой пулемет в грязи, куда его выбросило из грузовика и, с все еще затуманенным зрением, начал отстреливаться.

Два других морских пехотинца, капрал Джастин Пак и младший капрал Таннер Кливленд, продирались сквозь обломки. Пак навис над водителем, закрывая его, пока ребятам не удалось поднять грузовик и высвободить его зажатую руку. Пак и Кливленд вылезли все в крови, держа раненых, а потом вернулись за останками сержанта. В взводе не было мешков для тел, поэтому они сложили останки сержанта в спальный мешок.
Когда все закончилось, Герреро поднял сигарету, которую принесло ветром с одного из грузовиков и закурил. После того, как он выдохнул дым, то заметил, что она заляпана кровью. Он все равно ее докурил.

С того дня Герреро обвиняет в ужасном событии себя и пытался три раза совершить самоубийство. Кливленд, 26 лет, из Чикаго, также пытался убить себя, а Пак, с Оушенсайд, Калифорния, повесился в ноябре.
"Вы возвращаетесь домой и пытаетесь быть нормальным парнем, но вас всегда лежит тень, темная тень, которой вам никогда не избавиться", - Герреро, которому теперь 28 лет, сказал в интервью в своем доме в Сан-Диего.

"Теперь, когда я знакомлюсь с кем-нибудь, я уже знаю, как они выглядят мертвыми. Не могу ничего поделать с такими мыслями. И я спрашиваю себя:« Хочу ли я жить с этим чувством всю оставшуюся жизнь, или лучше просто покончить с этим? "

Нехватка данных о самоубийствах

Первые несколько самоубийств показались бойцам батальона случайными. Лишь позже они пришли к выводу, что эти смерти - часть их военной истории, боевые потери, которые произошли после войны.

Капрал Ричард МакШен умер первым. Он выжил после взрыва грузовика в Ираке перед ротацией в Афганистан. Четыре месяца после возвращения, весной 2009 года, после ссоры со своей девушкой он надел парадный мундир и застрелился по пути к своему дому.

В декабре 2009 года, рядовой Кристофер Г. Стюарт повесился в дверях своей казармы.
В апреле 2010 года, Шон Дженсен, сержант, который только что демобилизовался из рядов морских пехотинцев и переехал домой в сельскую местность штата Вашингтон, чтобы работать на стройке, застрелился во время ссоры со своей подругой и матерью.

Морские пехотинцы в основном относили эти первые самоубийства на счет неразумных импульсов или довоенных проблем. Затем пришла смерть, потрясшая весь батальон, и заставила многих задуматься может что-то было не так не только с ребятами, которые убили себя, но и с ними всеми.

Капрал Клей Хант был батальонным снайпером. После того как в 2009 году, после своей второй ротации, он демобилизовался из корпуса морской пехоты, его разочарование в войне росло, и он обратился за помощью в лечении депрессии и ПТСР в департамент по делам ветеранов.

Он стал активным защитником молодых ветеранов, открыто говоря о своих проблемах и отстаивая в правительстве улучшение ухода за ветеранами. В 2010 году он был отмечен в сообщении государственной службы, где призвал ветеранов искать поддержки среди своих товарищей.

В то же время, Хант боролся за получение адекватной помощи от департамента по делам ветеранов, сталкиваясь с длительными задержками и непоследовательным лечением, о чем рассказала его мать, Сьюзан Селком с Хьюстона.

Друзья говорили, что Хант чувствовал растерянным. "Существует так много одиночества и недостаток мотивации. Мы вернулись домой с войны неподготовленными к миру, и мы должны были найти новое назначение", - сказал Джейк Вуд, который также был снайпером в их батальоне - "Ханту это давалось сложно".
Клей Хант застрелился в своей квартире в Техасе, в марте 2011 года. Ему было 28 лет.

После многих лет отстаивания его семьей и группами ветеранов, Конгресс в феврале принял Акт Клея Ханта по предотвращению самоубийств среди американских ветеранов, который предоставляет департаменту по делам ветеранов дополнительные ресурсы для предотвращения самоубийств.

"Когда он умер, все ребята, мы все не могли понять этого", - рассказал Дэнни Кван из Сан-Габриэлю, Калифорния, бывший капрал, который служил с Хантом вместе в двух ротациях. "Он совершил именно то, против чего боролся".

На момент самоубийства Ханту, Кван только уволился со службы в пехоте. Однажды ночью, когда он был пьян и чувствовал себя подавленным из-за недавнего расставания с девушкой, он приставил пистолет к своей голове и нажал на курок. В момент выстрела, он резко дернул рукой и попал в стену.

"В последний момент я решил, что хочу жить", рассказал Кван. "У всех нас есть демоны. В некоторых их больше, чем в других".

ПСИХОЛОГ ПОМОЩЬ УЧАСТНИКАМ АТО (жми сюда)

Никто не знает, это уровень самоубийств в батальоне аномально высокий или это общая черта боевых подразделений, сильно пострадавших в военных действиях, потому что никто не мониторит военные части в течение долгого времени. В век информации, когда компьютерные программы в состоянии предсказывать поведение человека с впечатляющей детализацией, данные о самоубийствах среди ветеранов являются неполными и очень устаревшими на момент своей доступности. Последним данным на сегодня данные 2011 года.

Департамент по делам ветеранов и Пентагон говорят, что они ввели новую систему под названием Банк Данных о Самоубийства, которая является более быстрой и совершенной.

Однако д-р Гарольд Кадлер, главный консультант по психическому здоровью департамента по делам ветеранов, рассказал, что военные и департамент не обмениваются информацией, которая могла бы позволить мониторить боевые единицы в течение долгого времени.

"Это может быть хорошей идеей? Да, это может быть хорошей идеей", - сказал он, - "Но это не в нашей компетенции. Это не является нашей задачей".

Договор о помощи

В декабре 2012 года, морские пехотинцы их батальона собрались в маленьком городке в Центральной Долине Калифорнии из-за еще одного похорон. Бывший радист, Уфрано Риос Хименес, убил себя выстрелом в сердце.

Риос потерял ногу в Афганистане. Вернувшись домой, он страдал от ПТСР. Однако он отказался от лечения в департаменте фоне начал употреблять алкоголь, обезболивающие и, наконец, героин, рассказала его бывшая подруга, Эллисон Кифер. После самоубийства Джереми Росса, его друга из батальона, в июле 2012 года, он уволился с работы и впал в глубокую депрессию.

На похоронах, Бохоркес стоял рядом с другими бойцами. Качая головами, бывшие пехотинцы обсуждали, что делать дальше. Закаленный боями, бывший капрал по имени Трэвис Вилкерсон произнес речь.
Некогда грозный командир отделения в смертельном секторе Сангина, он теперь работал ночным менеджером в магазине сандвичей. Он был одним из нескольких людей из батальона, которые в корне изменили свою жизнь в поисках покоя, отпустив густую бороду и дав обет ненасилия.

"Серьезно, ребята, давайте заключим договор, прямо здесь", - сказал Трэвис Вилкерсон. "Я не хочу больше ходить на похороны. Давайте пообещаем держать связь и говорить. Достаньте ваши телефоны, запишите мой номер. Звоните мне днем ​​или ночью. Я не буду делать это еще раз".

Его брат-близнец, Тайлер Вилкерсон, с которым они служили в одном взводе, стоял рядом с ним. После службы в морской пехоте Тайлер стал буддистом и присоединился к Гринпис. Он сказал, что согласен.

Затем, бывший капрал, который прошел три ротации, по имени Элиас Рейес младший, вышел вперед. Он имел длинные волосы собраны в хвост и степень по философии Университета Калифорнии в Лос-Анджелесе. Он надеялся поступить в медицинский университет.

«Достаточно этого!», - Сказал он. Один за другим, остальные ребята присоединились к договору.
Чуть больше года спустя Рейес совершил самоубийство. В боях он не раз получал контузии от взрывов и видел друзей искалеченными и убитыми.

Вернувшись домой, он ходил на психологические консультации в департамент по делам ветеранов, согласно рассказам членов его семьи, но сталкивался с задержками и не мог найти врача, который бы его понимал. В апреле 2014 он повесился в своей квартире.

"Он был очень религиозным, католиком", - рассказала его сестра Маргарита Рейес - "Чтобы совершить то, что он совершил, ему должно было быть очень больно".

Новость о его смерти добавилась к все возрастающего кому проблем Тайлера Вилкерсона.
Уволившись из морской пехоты, Тайлер Вилкерсон, тоже из Калифорнии, стал членом команды протестующих Гринпис, деятельность которой чем-то напоминала действия диверсионных групп. В работе сочеталась его любовь к тактических задач и обет ненасилия.

Но в марте 2013 он был арестован после того, как он, вместе с другими, незаконно нарушил право собственности, чтобы развернуть гигантские баннеры, которые обвиняли Проктер и Гэмбл (Procter & Gamble), компанию по производству бытовой химии, в уничтожении тропических лесов.

В последующие месяцы, его подруга рассталась с ним и Гринпис уволил его, оставившее парня наедине с воспоминаниями военных времен, от которых он пытался убежать.

В октябре 2014 года, за несколько недель до того, как предстать перед судом за акцию Гринпис, он сделал роковой выстрел.

"Он чувствовал себя так, будто потерял все", - рассказал Трэвис Вилкерсон - "Он говорил, что его жизнь похожа на бесконечную гору, вершину которой он никак не мог разглядеть".

Вскоре последовали другие смерти.

Через месяц, минометчик, прослуживший три ротации на войне, Джозеф Геллингс, убил себя в своем доме в штате Канзас.

«Он пытался пройти курс психиатрического лечения в департаменте по делам ветеранов, но сдался после задержек и других разочарований», - рассказала его давняя подруга, Дженна Пассия - «Вместо этого, он начал выпивать и уединяться». Она в конце концов оставила его и забрала их дочь.
После их разрыва, он написал в Facebook: - "Я покончил с этой жизнью". Другие пехотинцы начали писать и звонить, чтобы проверить как он.

"Не переживайте, ребята, все в порядке", - ответил он.

Через некоторое время после этого, он выстрелил себе в голову на глазах у перепуганной Дженни. Понимая, что он только ранен, он пошел в ванную в своем доме и снова выстрелил в себя.

Когда на следующий день новость разлетелась в Facebook, Кливленд, который уже пытался совершить самоубийство, подумал: "Это уже дошло того предела, когда спрашиваешь:" Кто будет следующим? "".
Следующим стал товарищ, помогал Кливленда извлекать части тел с тлеющего Хаммера в Афганистане, Джастин Пак. Через три дня после смерти Геллингса, Пак, 27 лет, повесился на сосне в горах к западу от дома.

На своем столе Пак оставил заполненную форму "стрессовых случаев", которую ему выдали за несколько дней до этого в больнице для ветеранов в Сан-Диего во время его первого визита. Его просили составить список событий войны, которые вызывают у него страдания. Он заполнил две страницы, начиная с убийства пожилого мужчины в Ираке, который был невооруженным и, заканчивая, сбором останков мертвого сержанта в спальный мешок.

Неудачная Терапия

После восьмого самоубийства в батальоне, в 2013 году, Бохоркес решил, что нуждается в профессиональной помощи и записался на прием в больницу для ветеранов в Финиксе.

Он встретился с психотерапевтом, молодой женщиной. Послушав его несколько минут, она сказала, что понимает, что ему больно, но он просто прекратить думать о гибели своих друзей. Он должен относиться к этому, он вспомнил, как она сказала: "как к тяжелому разрыву с девушкой".

Комментарий поймал его на крючок. Ребят, которых он знал, порозрывало на куски и сожжены. Один пришел домой с осколками в лице из черепа товарища. Теперь они убивают себя с угрожающей скоростью. А терапевт хотела, чтобы он просто пережил это, как разрыв отношений ?!
Бохоркес соскочил с места и начал кричать. "Что вы такое говорите?", - Сказал он, - "Это не то, что так просто можно взять и забыть".

Он уже пытался однажды получить помощь в департаменте по делам ветеранов, сразу после похорон Маркела, и ушел оттуда, когда понял, что советник не читал его досье. Теперь он был зол на себя, что вернулся сюда. С каждым визитом, ему все больше казалось, что профессионалы, специально обученные анализировать его чувства, понимают их еще хуже него.

Он бросил стул через комнату и с грохотом оттуда выбежал, обещая себе никогда в этот департамент не возвращаться.

В последние годы усилия департамента по делам ветеранов по предотвращению самоубийств сосредоточены на поощрении ветеранов обращаться в их больницы, однако, возможно, более сложной задачей является удержать их там.

В интервью, много морских пехотинцев из батальона сказали, что они получили эффективную помощь в департаменте по делам ветеранов. Однако многие сказали, что прекратили лечение за длинных очередей, неэффективных психотерапевтов и врачей, чрезмерно полагаются на медикаменты.

По рассказам друзей и родственников, шесть из 13-ти морских пехотинцев из батальона, совершивших самоубийство пытались лечиться в департаменте, но затем отказались от этого, разочаровавшись из-за бюрократии и незначительных результатов.

Исследование 204 000 ветеранов в 2014 году, журналом Американской психологической ассоциации, показало, что почти две трети ветеранов Ирака и Афганистана в течение года прекратили психотерапию ПТСР предоставленную департаментом по делам ветеранов, не закончив лечения. Менее масштабное исследование в том же году установило, что почти 90 процентов прекратили психотерапию.

Психотерапия, считается в департаменте золотым стандартом лечения, основанным на фактических данных, опирается на постоянное возвращение пациентов к травматическим воспоминаниям - именно вспоминания, кажется, побуждает многих оставлять терапию. Оценки эффективности программы часто не учитывают большого количества пациентов, которые считают процесс дестабилизирующим и прекращают лечение.
Доктор Кадлер из Департамента по делам ветеранов, рассказал, что данные свидетельствуют, что 28 процентов пациентов оставляют терапию ПТСР, однако большинство ветеранов продолжают лечение и сообщают об улучшении.

Он добавил, что отказ от лечения - общая проблема в психиатрии, а не только присуща ветеранам, и, что департамент постоянно пытается оказывать альтернативные виды терапии, такие как медитация.

Крейг Дж. Брайан, психолог и ветеран войны в Ираке, сказал, что: "департамент сделал для предотвращения самоубийств больше, чем кто-либо другой за всю историю человечества". Брайан, который руководит Национальным центром исследований ветеранов при Университете Юты, добавил: "Но большинство ветеранов, которые совершают самоубийства не обращались за лечением или отказались от него. Они не заинтересованы в нем. Это настоящая проблема».

Бохоркес решил обратиться к системе еще раз от отчаяния. После волны самоубийств 2014 года, он позвонил и сказал, что нуждается в помощи. Департамент направил его к психологу и к психиатру.
Он сказал им, что хочет ходить на психотерапию, но не хочет никаких медикаментов. Слишком много плохих историй он слышал от своих товарищей. Один из них, Луис Роча, сделал фотографию всех своих таблеток прямо перед тем, как выстрелить в себя.

"Разумеется, никаких лекарств", - он вспомнил, как ему пообещали. Однако, через два месяца, при записи на повторный прием ему протянули пакет с таблетками. Он спокойно дошел до своей машины, и уже там заорал и ударил со всей силы по рулю.

Он хотел, чтобы ему стало лучше, поэтому он начал принимать лекарства - антидепрессант, успокоительное и снотворное - но его самочувствие ухудшилось, - сказал он. Его кошмары стали более яркими, его тяга к самоубийству - более насущной.

Через несколько недель он спустил таблетки в унитаз, решив справляться со своими проблемами самостоятельно.

Борьба с забвением

Все сильнее члены батальона чувствовали, что дома, как и в Афганистане, они все еще остаются Забытым Батальоном. Поэтому они обратились за помощью к людям, на которых они рассчитывали в Афганистане: к своим товарищам из морской пехоты.

В ноябре Бренч, который получал степень по социальной работе в Техасе, обратился в Facebook с просьбой к другим - оставить свои адреса в электронной таблице Google. Таким образом, если пехотинец с штата Монтана волновался о своем товарище из Джорджии, он мог посмотреть в таблицу и найти кого-то поблизости для помощи.

"Все мы преодолеваем одни и те же препятствия", - сказал в интервью Бренч, которому сейчас 28. "Если мы сможем отправить туда кого-то, с кем парень будет чувствовать родство, то, мы надеемся, это значительно изменит ситуацию."

Электронная таблица адресов является частью более широкого понимания молодыми ветеранами того, что связь с другими ветеранами - через волонтерство, спорт, искусство или иной общий опыт - может стать мощным целительным средством.

Один боец ​​батальона создал органическую ферму, чтобы помочь ветеранам залечивать раны, выращивая овощи и фрукты. Другой организует поездки, чтобы собирать вместе ветеранов с ПТСР. Вуд, 32 года, бывший снайпер, основал национальную сеть ветеранов, под названием Команда Рубикон, которая обеспечивает волонтерскую помощь после стихийных бедствий.

"Мы создали эту сеть, потому что мы действительно хотели помочь другим", - сказал Вуд из Лос-Анджелеса. "Однако мы быстро поняли, что это поможет нам тоже".

Менее чем через две недели после создания электронной таблицы в Google, текстовое сообщение пришло на телефон ветерана морской пехоты Джеффа Кемпа. Это было сразу после 11-той вечера в среду, в ноябре.
Кемп, который уже лег спать, чтобы рано встать на смену в почтовой службе, потянулся к телефону рядом с кроватью, прочитал сообщение, вернулся к жене и сказал: "Я на некоторое время пойду".

Часом ранее, 27-летний ветеран морской пехоты, Чарльз Жерар, заменил фотографию своего профиля в Facebook на изображение винтовки воткнутая в землю с шлем сверху - символом того, что кто-то был убит в бою. В сообщении он написал: "Я больше так не могу".

После того, как он выжил в Афганистане во время нападения из засады, когда несколько морских пехотинцев получили серьезные ранения, Жерар лечился от ПТСР в морской пехоте. Но когда в 2011 году срок его службы истек, тогда же закончилась и его терапия. Он попытался продолжить лечение в департаменте по делам ветеранов, но длительные задержки означали, что должно пройти где-то два года, прежде чем он получит помощь, а также после того, он сказал, что она была неэффективной.

Он вернулся в тихой Индианы и работал на заводах, однако его гнев разрывал связи с друзьями и семьей. Новости о самоубийствах товарищей из батальона толкали его к более глубокому отчаянию. В ту ночь, когда он сменил фото в своем профиле, его подруга ушла от него.

Через несколько минут система реагирования батальона заработала. Хавьер из Орегона заметил пост в Facebook и позвонил товарищу из пехоты из Юты, который был соседом Жерара по комнате. Они немедленно позвонили Жерару, но не получили ответа. Жерар сидел в своем пикапе у озера за городом, с охотничьим ружьем на коленях.

Отчаянно пытаясь предотвратить еще одну смерть, они открыли таблицу в Google и нашли Кемпа, в 90 минутах езды от Жерара. Через 10 минут, он уже мчался в своем грузовике на север через осенние поля скошенной кукурузы.

Кемп никогда не встречался с Жераром. Но он тоже был ранен в перестрелке, и его тоже с тех пор преследовали чувства вины и гнева.

"В каждом из умерших ребят я вижу себя", - сказал он позже в интервью в своем доме. "Будто ты всегда на расстоянии всего одного неудачного дня от того, чтобы стать одним из них".

На озере Жерар приложил винтовку к голове, закрыл глаза и нажал на курок. Раздался щелчок, а потом - ничего.

Он глубоко вздохнул и проверил патронник, он был заряжен, но патрон не сработал.
Он решил, что это вселенная говорит ему, что еще не время умирать. Он выбросил остальные патроны в озеро и поехал домой.

Через несколько минут, Кемп уже стучал к Жерару в дверь.

Они проговорили большую часть ночи: об отношениях, работу, ипотеку, войну, ребят, которые не вернулись домой и то холодное ощущение, которое появилось после Афганистана, когда чувствуешь себя одиноким даже в окружении людей.
"Мы справимся с этим", - сказал ему Кемп.

Кэмп наконец позвонил в офис шерифа за помощью, забрал винтовку на хранение и остался с Жераром пока парамедики не забрали его в больницу ветеранов в Индианаполисе.

В марте членам группы пришлось использовать их неформальную сеть еще один раз, чтобы спасти бойца батальона из Луизианы. Система, созданная на скорую руку, далека от идеальной, но они полны решимости сделать ее эффективной.

Опыт Жерара, однако, показывает, что система работает только до той степени к которой департамент намерен ее поддерживать. В ту ночь, когда Жерара доставили в психиатрическое отделение больницы ветеранов Индианаполиса, он бесконечно долго ждал врача. После 24 часов ожидания он сдался и выписался из больницы.

"Ко мне там никому не было дела", - сказал Жерар тихим голосом во время недавнего интервью в своем доме после 12-часовой ночной смены на автозаводе.

Он выглядел бледным и изможденным, совсем не похожим на загорелого и сильного пехотинца из фотографий из Афганистана. Мусор и немытая посуда кучами лежали вокруг него. Шторы были закрытыми.
Он потушив сигарету. «Департамент по делам ветеранов? Я не имел никаких дел с ним с тех пор ", сказал он.

Спасательный звонок

После того, как Мэнни Бохоркес зарекся иметь дело с департаментом, он все чаще стал обращаться за поддержкой к друзьям. Ночные звонки и СМС к ребятам с батальона казалось помогали больше, чем прошлая терапия.

Он снова начал поддерживать связь с Герреро, который до сих пор разделял его любовь к мексиканскому острому соусу. Бывший пулеметчик жил в Калифорнии, заканчивал последний год обучения в колледже и имел маленького сына.

"Ребята вместе с которыми мы служили, являются единственными с кем мы действительно можем говорить", - сказал Бохоркес в интервью.

Но в ноябре, Бохоркес получил сообщение от Герреро, которое все изменило. "Я не думаю, что могу жить дальше", - говорилось в нем.

Герреро никогда не упоминал об этом вслух, но он все еще верил, что смерть его сержанта произошла по его вине. Если бы только он крикнул, чтобы предупредить. Или заметил С.В.У. Он ходил на терапию и принимал лекарства от депрессии, но по-прежнему часто просыпался с глубоким страхом, как будто он сидит в кабинете директора школы, ожидая наказания. Каждый день он носил браслет с выгравированным именем сержанта.

В ту ночь, после церкви Герреро вместе со своей женой смотрел телевизор, когда что-то надломилось. Он упал на пол и залез в угол, со слезами сказал: "Простите меня, простите меня".

Он не курил со времени демобилизации из пехоты, но вымолил у жены, чтобы та вышла и купила сигареты. Паника и чувство вины были столь болезненными, что он решил, что единственным облегчением будет убить себя. Он вышел на крыльцо, и дрожащими руками написал Бохоркес прощальное СМС.

Бохоркес немедленно позвонил. Герреро ответил, рыдая, но после нескольких слов повесил трубку.
За последний год в Бохоркеса закрался страх, что он обречен смотреть как его друзья умирают один за другим, пока он не останется единственным, кто жив. Тем, он воспринимал этот страх как еще один повод для самоубийства. Но это было также мотивацией сменить ход событий.

Он знал, что должен позвонить в службу спасения, но колебался. Звонок может упечь Герреро в психиатрическую больницу или разрушить его брачные отношения, и без того напряженные. Более того, если полиция ворвется, его товарищ может взбеситься. Кто-то может пострадать. Но какой он имел выбор?
Полиция постучала в дверь как раз тогда, когда Герреро положил горсть таблеток в рот. Он провел несколько следующих недель на частной стационарной программе лечения ПТСР.

Он был все еще далеко от выздоровления. Он сказал, что он еще в глубокой депрессии и ему стыдно за себя. Он, как и раньше, спал на диване вместо семейной кровати и не разговаривал со своими родителями. Но он был жив.

Шесть недель спустя, Бохоркес выехал к нему в гости в Сан-Диего. Вызов 911 (службы спасения) не испортил их дружбу, но нарушил долгое молчание, в котором никто не вспоминал о том, что принес домой с войны.
Они приветствовали друг друга объятиями. Во время обеда в соседней кафе, Бохоркес рассказал о той ночи, когда он приставил пистолет к своей голове. Герреро вспоминал, как он видел как подорвался его сержант и свое следующее потрясение, ведь его даже не волновала сигарета забрызгана кровью. Они еще долго остались в кафе после того, как посетители разошлась.

"Это хорошо - быть здесь вместе, как сейчас", - сказал Герреро своему товарищу. "Я боюсь того времени, когда я остаюсь один".

Обоим удалось найти простые пути к восстановлению нормальной жизни. Герреро стал ярым марафонцем и руководил молодежной музыкальной группой в своей церкви. Бохоркес проходил обучение, чтобы присоединиться к Пограничной службе США и играл в софтбол в одной команде со своим братом.

На рассвете следующего дня, Герреро взял Бохоркеса на свою любимую пробежку к вершине горы позади его дома. Он установил старый металлический ящик от боеприпасов на вершине, в котором морские пехотинцы могли оставлять письма и надписывать свои имена. Он посвятил ее бойцам Забытого батальона.
Когда они карабкались по тропе вверх, они говорили о том, как им было трудно найти равновесие в жизни.

"Смерть моих братьев поглощает меня", - сказал Герреро, тяжело дыша, - "Дает мне эту темную энергию. Я не знаю, что делать, поэтому я бегу. Я бегу все время. Я молюсь, чтобы никогда не заканчивались тропы по которым можно бежать ".

Они преодолели пять извилистых миль к вершине. Когда они достигли ее, стали бок о бок, с перехваченным дыханием, вглядываясь в восход солнца над океаном. Бохоркес положил руку на плечо друга. Птицы колибри пролетели сквозь розовый свет.

Герреро нарушил молчание.

"Я рад, что смог поделиться этим с тобой", - сказал он своему другу. "Я хотел бы привести сюда весь батальон."

В США Департамент по делам ветеранов имеет горячую линию для ветеранов в кризисных ситуациях, которая работает 24 часа в сутки. Позвоните 1-800-273-8255, посетите чат на toveteranscrisisline.net/chat или отправьте сообщение на номер 838255.

Самоубийства в батальоне

Тринадцать морских пехотинцев второго батальона седьмого полка морской пехоты, воевавших в Афганистане в 2008 году позже совершили самоубийство. Все были молодыми ребятами, рядовыми или младшими командирами.

1 апреля 2009
Капрал Ричард МакШен, 23 года
23 декабря 2009
Рядовой Кристофер Г. Стюарт, 21 год
3 апреля 2010
Сержант Шон Дженсен, 27 лет
31 марта 2011
Капрал Клей Хант, 28 лет
1 июля 2012
Капрал Джереми Росс, 25 лет
6 октября 2012
Капрал Джошуа Маркел, 25 лет
9 декабря 2012
Младший капрал Уфрано Риос Хименес, 23 года
18 января 2013
Капрал Луис Роча, 23 года
12 апреля 2014
Капрал Элиас Рейес-младший, 27 лет
6 октября 2014
Младший капрал Тайлер Вилкерсон, 27 лет
2 ноября 2014
Капрал Джозеф Геллингс, 29 лет
5 ноября 2014
Сержант Джастин Пак, 27 лет
30 мая 2015
Младший капрал Эдуардо Бохоркес, 25 лет

 

ПСИХОЛОГ УЧАСТНИКАМ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ, АТО В УКРАИНЕ (жми сюда)

 

Категория: ВОЕННЫЙ ПСИХОЛОГ, ПОМОЩЬ ПСИХОЛОГА УЧАСТНИКАМ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ, АТО В УКРАИНЕ, ПОМОЩЬ ПСИХОЛОГА, АТО | Добавил: Владимир (28.09.2015)
Просмотров: 750 | Рейтинг: 0.0/0